рищах, о родных полях н
лесах, которые можно будет скоро увидеть, о своих заводах и фабриках, где
снова пахнет родным воздухом радостного труда, среди которого росли и
воспитывались многие из команды.
Особенно много разговоров было в выходной камере. Среди работавших
здесь был и Скворешня. В десятый, в двадцатый раз приходилось ему
рассказывать о том, как он вплыл сюда, в камеру, с последней охапкой
проводов и мелких инструментов, как наклонился в длинное углубление вроде
шалаша, образованное прислоненными к переборке длинными досками и трубами,
чтобы подальше засунуть в него два-три ценных инструмента, и как его тут
вдруг накрыл какой-то туман, после чего он уже ничего не помнил. Потом он
проснулся от какого-то удушья, сразу ничего не понял, но потом сообразил,
что он в скафандре, что кончился кислород и надо скорее встать и снять
скафандр. Он выбрался из "шалаша" полусонный, встал, открыл иглой грудь в
скафандре: чистый,
Далее|
Назад