орелова горели бешенством, лицо было восково-бледным, тонкие
длинные губы посинели и искривились, словно в странной улыбке, обнажая
большие зубы. Он был похож в эту минуту на матерого затравленного волка,
решившего дорого и не ожидая пощады продать свою жизнь.
Огромное, круглое, такое всегда добродушное лицо Скворешни как будто
сразу осунулось, похудело. Его черты словно окаменели в суровой
мужественности, маленькие серые глаза сделались еще меньше и уверенно,
спокойно сверлили противника. Казалось, что в последнем крике Скворешни
вылилась вся его бешеная ярость и уступила место несгибаемой воле и
холодному рассудку: в смертном бою с таким противником можно пустить в ход
все средства.
Левая рука Горелова оставалась безнадежно парализованной в правой руке
Скворешни, но зато он мог маневрировать свободной правой против левой руки
противника, и он считал это своим явным преимуществом.
Прошло лишь одно мгновение, и в
Далее|
Назад