ровел всю прошлую ночь. И сейчас еще горела забытая
настольная лампа с полупрозрачным кожаным абажуром.
Пароход правителя "Смельчак" - пузатый, с крутыми щеками у форштевня - с
утра облеплен китайскими шампуньками. На них беженцы, оставшиеся без билетов
и без надежды выбраться из города. Дежурный офицер осевшим голосом монотонно
разъясняет, что пропусками ведает морской штаб... Люди плачут, требуют,
умоляют.
"Конец, - сверлит генерала мысль, страшная, как мохнатое чудовище. -
Берег напротив - последняя Россия. Дальше беспросветная неизвестность. А
сколько еще здесь дел, и все непосильные. Тысячи семей военнослужащих,
беженцы, связавшие свою судьбу с армией... Военные части, больные и
раненые... Паника разрастается, а где взять транспорты для перевозки? Где
деньги, чтобы содержать за границей всех этих людей хотя бы первое время?
Прав был полковник. - Он вспомнил разговор с Курасовым в день своего
избрания. - Пришлось закрыть глаз
Далее|
Назад