Теперь Владивосток был близко. Поповский батрак истопил баню. Опять почаевничали. Тяжелые дни и ночи, казалось, остались позади, но все пережитое было еще свежо в памяти. Сибиряк Тропарев не унывал на всем пути и, казалось, был сделан из железа. На нем все держалось. Когда Лидия Сергеевна изнемогала, он брал ее на закорки и нес. Встречавшиеся им орочи и удэгейцы угощали лучшим, что было у самих, снабжали едой на дорогу. Лидия Сергеевна по-прежнему брезгливо осматривала каждый кусок из рук "дикарей". Однако уплетала за обе щеки и вяленую рыбу, и пшенную кашу, сваренную с сухой молотой кетовой икрой. К Афанасию Ивановичу Веретягина относилась как к необходимому предмету. Терпела его присутствие, как терпят лакея или кучера. В то же время она побаивалась и слушалась его беспрекословно. А добродушный фельдфебель, как всякий сильный человек, оберегал ее, хотя она и оставалась для него чужой и непонятной. Наутро путники покинули гостеприимный дом
Далее|