еживаниях. Может быть, она сможет помочь... Федя лежит в
постели с простреленной грудью; не много было надежд на выздоровление. Таня
почти не отходила от него, долгими часами неподвижно сидела у изголовья.
Партизанский фельдшер Иванченко с грубоватой прямотой как-то сказал:
- Выкарабкается парень - пусть благодарит Татьяну.
Когда Федя приходил в сознание, днем ли, ночью, - он всегда видел возле
себя Таню. Пряча свою боль и усталость, она с неизменной улыбкой встречала
воспаленный взгляд юноши, отвечала на бессвязные вопросы. Временами Таня со
стесненным сердцем слышала его яростный бред, давала успокаивающее питье,
меняла холодные компрессы.
Шли дни за днями; Федя поправлялся медленно, трудно. Больной, слабый, он
стал всем для Тани. Она поднимет, выходит его!
...Федя вспомнил старого знакомого, Намунку. "Его убил поручик
Сыротестов. Намунка был врагом моих врагов, - затрудненно размышлял Федя. -
Значит, он был моим другом. Значит, я не ошибся".
Далее|
Назад