гуру в поношенной кожаной
куртке. Видимо, только обязанность кормить детей заставляла его жить.
"Офицер - бандит, офицер русской армии!.. Можно представить что-нибудь
хуже?"
- Подайте Христа ради, - заныла за спиной какая-то нищенка.
Курасов бросил ей мелочь, японскую монету с дыркой посередине.
- Ли-и-ба! Кла-а-ба! - протяжно тянул китаец. Сгибая колени под тяжестью
корзин, он медленно прошел мимо. - Кла-аба! Ли-и-ба! - снова раздался его
голос, уже тише.
"Теперь не звери страшны для людей", - подумал, очнувшись, Курасов.
Подняв глаза, он увидел расклеенные на заборе сводки штаба о победах над
красными партизанами. Они опять напомнили о комсомольце Часовитине. "Как же
так? Он жертвует собой за свободную Россию, и я борюсь за нее. А мы на
разных полюсах... " Полковнику пришло в голову, что его сыну было бы столько
же лет... Как бы он вел себя, случись такое? Если бы как Часовитин...
Курасов со странным чувством поймал себя на мысли, чт
Далее|
Назад