ь по изуродованному лицу предательская слеза.
- Ну! - произнес полковник.
- Я не хочу жить, - шевельнулись запекшиеся губы. - Я презираю себя за
слабость. Я должен умереть, чтобы другие после меня выполняли свой долг.
- Ты раздавал это нашим солдатам? - Курасов взял со стола грязную, смятую
прокламацию.
- Да, раздавал, - немедленно ответил Часовитин.
- Видишь, ты сам сознаешься. Ты государственный преступник. - Но странно,
Курасов не чувствовал злобы к юноше. А надо. Его должен охватить священный
гнев, обязательно должен. Во имя России он мог уничтожить сотни тысяч. -
Читай, - сказал он Часовитину, - только внятно, громко.
И полковник сунул ему прокламацию.
Лицо юноши вспыхнуло. Он бережно разгладил листок.
- "Читая воззвания и приказы вашего правителя Дитерихса, а также
владивостокские и харбинские газеты, - начал Часовитин внезапно окрепшим
голосом, - я вижу, что ваше сознание отравляется дурманом клеветы, ложных
слухов и воздушных пл
Далее|
Назад