. Вот... И как будто больше ничего. Цой неподвижно сидел, уставившись глазами в одну точку. Губы его посерели. Скулы как-то странно заострились и выдавались еще больше, чем всегда. Павлик испуганно смотрел на него. Он никогда не видел у Цоя такого лица и теперь молчал, не зная, что сказать. -- И больше ничего,-- как будто про себя пробормотал Цой, едва шевеля губами. -- Больше ничего... Да, двадцать шестое мая... -- Я хорошо помню это число, Цой -- тихо сказал Павлик, чтобы хоть разговором отвлечь своего друга от каких-то тяжелых мыслей. -- Это день рождения папы. И как раз в этот день я с черепахой запутался в водорослях. Потом эта испанская каравелла, спрут и кашалот... Когда он замолчал, Цой медленно повернулся к нему с окаменелым лицом. -- Ты больше ничего не помнишь, Павлик? -- тихо спросил Цой. -- Больше ничего из того, что случилось в этот день, двадцать шестого мая? Павлик вопросительно поднял глаза на Цоя. --
Далее|