ин комиссар, - часто закланялся японец, - мы
оцень хотим, посадите нас в шлюпку.
Казалось, он еще не верил, что отделался так легко.
- Послушай-ка, ваше японское благородие, - неожиданно подошел к нему один
из партизан, Никифор Телятьев, - не тебя ли я видел в калмыковском вагоне
смерти, когда мне нос раскрашивали, а? - Телятьев бесцеремонно стал
разглядывать капитана Тадзиму. - Точно, он... Что, не упомнишь, как мне
молотком нос... а потом кожу с него скоблили?..
Японец испуганно взглянул на изуродованное лицо партизана и ничего не
ответил.
- Меня тогда за мертвого посчитали, - продолжал Телятьев, - с поезда
сбросили, а я живой остался... Гады, - вдруг крикнул он, вынимая наган, -
всю жизню мне спортили!
- Я не трогал ваш нос, - посерел Тадзима, - я только смотрел... Ваш
русский нос ломал русский офицер...
И не быть японцу живому, если бы не комиссар. Степан Федорович бросился к
Никифору и успел отвести его руку.
Прогремел вы
Далее|
Назад