н прерывающимся
голосом. -- Он до сих пор не может мне простить. Такой пустяк! Я ведь тогда
же извинился, Я же нечаянно...
У него задрожали губы, и опять, закрыв глаза, он замолчал.
-- Кто? -- спросил Цой, мгновенно заразившись обидой и возмущением
мальчика. Павлик молчал.
-- Федор Михайлович? -- опять тихо и настойчиво спросил Цой.
Павлик кивнул головой.
-- Что же он тебе не простил? За что, ты думаешь, он сердит на тебя?
-- Ну, пустяк... понимаешь, пустяк! -- опять взволновался Павлик,
устремив на Цоя горящие глаза. -- За мешок. Помнишь, в выходной камере мы с
Маратом поспорили из-за морского ежа, и я мешком его по шлему ударил. А
мешок-то был Федора Михайловича. Но ведь это же нечаянно! Я же не нарочно!
-- Федор Михайлович сделал тебе выговор?
-- Нет... Он только так злобно посмотрел на меня, что я даже испугался.
Он тогда у меня вырвал из рук ящичек из его пишущей машинки и так посмотрел,
как будто готов был зарезать меня.
Далее|
Назад