о голове.
-- Тут и настоящий морской волк, пожалуй, раскиснет, в этой спокойной
люльке,-- поддержал Марата Матвеев.
Цой пробился сквозь окружавшую Павлика толпу и, обняв его за плечи,
увел в дальний угол отсека, к широкому мягкому креслу.
Они уселись в него, тесно прижавшись друг к другу; рядом, близко к
креслу, сел на стул комиссар.
Тем временем начались танцы. Скворешня с неожиданной для его фигуры
легкостью и плавностью танцевал вальс с Матвеевым в качестве дамы. Вообще от
"дам" у него не было отбоя: все напрашивались к нему.
Цой нагнулся к мальчику и с тихой лаской спросил:
-- Что с тобой случилось, голубчик? Чего ты вдруг так испугался?
Павлик еще крепче прижался к Цою и закрыл глаза.
-- Так... -- едва слышно ответил он. -- Ничего. Потом, встрепенувшись,
раскрыл широко глаза, засверкавшие неожиданным гневом и возмущением. Румянец
покрыл его щеки, и сжались кулаки.
-- Он злой... злой, нехороший человек! -- заговорил о
Далее|
Назад