заплатанном френче, пригласили американского проповедника. Поигрывая гранатами на поясе, с которыми он не расставался даже ночью, начштаба начал допрос. Мистер Фостер высокомерно отрицал все. Федю он, конечно, не видел и ничего не слыхал. Ровно ничего подозрительного. Да, он прогуливался по палубе. От этого отпираться нельзя, сообразил американец, - их, конечно, видел рулевой пли вахтенный штурман. Когда густо заросший рыжими волосами Прибытков показал проповеднику валявшийся в твиндеке молитвенник, нож, забытый на тюках, и попросил объяснить, в чем дело, американец поперебирал толстыми пальцами и ответил не совсем на вопрос. - Я не могу хорошо помнить, но будто слышал человеческий крик около половины ночи, - с трудом выдавил он, уже без всякой самонадеянности в тоне. И быстро добавил: - Мне встретился капитан Тадзима. - Вы думаете, японец мог выбросить за борт Великанова? - в упор спросил начальник штаба. - Я этого не
Далее|