На кровати лежало лоскутное цветастое одеяло, рыжий полушубок и подушка в чистой наволочке. Поставив чашку рядом с будильником, Федя привалился на койку. Сон был тревожный. Привиделся японский офицер. Тадзима скалил зубы, грозил кулаком и шипел: "Море наше, соболь наша и березка наша, пошел прочь". Казалось, только забылся, а уже кто-то зовет и трясет его. Федя нехотя поднял голову. - Вставай, Федор, очнись, - повторил Евграф Спиридопович, заметив, что глаза юноши открылись. - Ну и уснул, как умер. - Убедившись, что Великанов проснулся, буфетчик сбивчиво стал рассказывать: - Капитан наш каков оказался! А я-то ему и бельишко стирал, и в тазу, как ребеночка, банил... Слушай, Федя, прибегает он нынче утром, спали еще все, и к поручику Сыротестову. Поймал, говорит, партизана, - это он на тебя. Сидит, мол, голоштанный на погибшем пароходе. И "Синий тюлень", говорит, ты увел, и всему разбойному делу голова... Лидия Серге
Далее|