Он запер дверь и усадил Павлика против себя. -- Федор Михайлович,-- краснея и запинаясь, начал Павлик,-- я тут написал одну вещь -- стихотворение... для стенгазеты. Но его нужно перепечатать на машинке. Позвольте мне воспользоваться вашей машинкой. Я сам буду печатать. Я умею. Вы разрешите, Федор Михайлович? Улыбка исчезла с лица Горелова. Он вскочил со стула и два раза быстро прошелся по каюте, но уже в следующее мгновение, улыбаясь, повернулся к Павлику: -- Ну что ж, валяй, Павлик! Нельзя отказать в такой безделице поэту. Я сам хотел было сейчас поработать, но ради такого дела... -- Спасибо, Федор Михайлович! -- расцвел Павлик. -- Большое спасибо! Только, пожалуйста, никому-никому не говорите. -- Уж будь спокоен. Через минуту мягкое стрекотание пишущей машинки наполнило каюту. -- Такой старый "ундервуд", а как легко работает! -- восхищался Павлик в интервалах. -- Я думал, у вас маленькая, портативная, а она вон как
Далее|