не расскажет", Павлик, стоя посреди каюты, все больше и больше разгораясь и
потрясая поднятой рукой, читал ему свое творение. Изборожденное глубокими
морщинами, словно вспаханное трактором поле, лицо Плетнева было в
непрерывном движении. Он не мог прийти в себя от восторга, ежеминутно
прерывая чтеца восхищенными возгласами:
-- Как, как?..
И мощь великая твоя
Низвергнута советским человеком.
-- Замечательно! Я тебе говорю, что это замечательно, Павлик! Ты должен
напечатать это в нашей стенгазете! Да-да... Непременно! Немедленно.
-- Правда, Виктор Абрамович? -- немного смущенный, но с сияющими от
счастья глазами, спросил Павлик. -- Вы действительно так думаете?
-- Обязательно, Павлик! Обязательно! Сейчас же иди к Орехову и попроси
его перепечатать на машинке. А потом передадим в редакцию стенгазеты.
Павлик постоял в нерешительности, потом заявил:
-- Знаете, Виктор Абрамович... а вдруг не примут? А через Орехова все
у
Далее|
Назад