азился длиннейшей поэмой, в которой торжественно воспел все величие
океана, его красоты, его богатства, его таинственную жизнь и покорение его
советскими людьми...
Радист входил в этот день в свою каюту на цыпочках, едва дыша, и под
величайшим секретом рассказал Марату, Скворешне, интенданту Орехову и коку
Белоголовому, что "мальчик сочиняет какие-то стихи" и что "он прямо не в
себе и горит от вдохновения..."
К концу дня уже весь экипаж подлодки знал о поэме и ждал ее появления с
возрастающим нетерпением.
Поздно ночью, когда, вернувшись с вахты, Плетнев тихонько, как мышь,
раздевался и готовился лечь, Павлик наконец поставил точку, бросил перо,
откинулся на спинку стула и с наслаждением, закрыв глаза, потянулся. По
всему было видно, что великий труд окончен, и опустошенная, обессилевшая
душа творца жаждет лишь покоя и отдохновения... Однако уже через несколько
минут, предварительно взяв у радиста страшную клятву, что он "никому-никому
Далее|
Назад