подберем, пусть совсем не будет телеграфиста... Заполнив все графы в судовом журнале и аккуратно промакнув лиловые чернила, Великанов прислушался. - Схожу-ка я на бак, Валентин Петрович, - сказал он Обухову, склонившемуся над картой, - кажется, якорь плохо закрепили: стучит и стучит. На "Синем тюлене" якоря были адмиралтейские, в клюз такой не втянешь - мешал шток. Каждый раз матросы с помощью талей заваливали якорь на палубу и привязывали его манильским тросом. Обухов, отмерив медным измерителем расстояние, поставил отметку на курсовой черте и кивнул головой. Как всегда, по вечерам он был пасмурен и неразговорчив: его мучили всевозможные страхи. "Где ты, как ты, моя Надюша? - думал он. И тут же повторял про себя строчку из древнего поморского устава: - "Собери умы свои и направи в путь. Горе, когда для домашних печалей ум мореходцу вспять зрит". Все хорошо у меня, не надо об этом думать. Только как далеко до любимой
Далее|