осы в холщовых куртках стояли поодаль.
Заклиненная матросами пушка молчала, но по "Синему тюленю" застрочил
пулемет, стукнуло несколько винтовочных выстрелов. Тонко запели пули. От
края мостика полетели щепки. Зазвенело стекло. Таня отшатнулась и закрыла
глаза руками.
- Ложись! - крикнул Потапенко.
Вспенивая винтом море, пароход набрал предельный ход. Сторожевик
преследовать не стал.
Федя взглянул на уходящий берег. Там, в глубине бухты, среди черных скал
четко вырисовывался остов погибшего корабля; на берегу еще курились костры,
белели конусы парусиновых палаток, зеленел лес. А еще дальше и выше, в
кружеве облаков, синели вершины сопок...
Нет, сегодня сторожевик показался Великанову совсем не страшным. Рядом
были испытанные бойцы. Отказ сибиряковцев стрелять из пушки он принял как
должное.
- Скажи-ка, друг, - спросил Ивана Степановича командир партизанского
отряда, когда "Синий тюлень" ушел за пределы досягаемости пулеметов.
Далее|
Назад