стет и. разбухает, как на
дрожжах, а затем новый поток воды смывает ее и уносит прочь. Мы выходим в
раздевалку, и мне помогают снять скафандр.
Миняжев ничего не говорит, молчит. Мне это не нравится, я так и
чувствую, как изнутри бьются в его красноватый
лоб разные мысли. Интересно, думается мне вдруг, а внешность моя не сползает? В
смысле, не теряются ли черты генерала?
Вспоминаю, как мне первый раз было трудно надеть и держать маску Ленина... В
зеркало бы глянуть. Но зеркала нет. И
ладно - все равно сегодня у меня внутренняя уверенность - все идет как надо.
- Ведите! - командую Миняжеву, замешкавшемуся было на пороге.
И мы снова идем по коридорам, поднимаемся на шестой этаж, за нами бежит
вахтенный, поспешно отпирает дверь,
хлопает рукой по стене - и начинают под потолком разгораться лампы дневного
света. Мы в большой комнате. Что-то
среднее между музеем и офисной комнатой для переговоров. Отделана комната
великолепно, почти евроремонт.
Посере
Далее|
Назад