! -- донесся до него спокойно-торжествующий голос океанографа. Казалось, он принимает свое спасение как нечто заранее известное, а все это трагическое происшествие -- как некий научный эксперимент, результат которого ни на одну минуту не вызывал в нем сомнения. Все шло, как должно было идти, эксперимент развивался нормально. Наблюдательность, самообладание, расчет -- все было на месте, и теперь можно с удовлетворением потянуться и сказать: "Уф!" Горелов увидел ученого совершенно в новом свете. Он был полон восхищения и благодарности. Выходило, что роли переменились: он шел спасать Шелавина, но оказалось, что тот спас его. -- Иван Степанович... дорогой...-- неожиданно и тихо вырвалось у Горелова. Ответа не последовало. Не отрывая затылка от шлема, Горелов напряженно прислушивался. Неужели ушел?! Обрадовался и бросил?! Безумный страх овладел Гореловым, но в следующий момент послышалась скороговорка Шелавина -- милая, ро
Далее|