ашивал Гирланд, улыбаясь. – Представьте, что сам себе я сказал то же самое. Надо совсем перестать уважать себя, чтобы работать на такого проходимца, как вы. Какие услуги я оказывал вашему Росленду, упокой его душу. Господи, и какие гроши я за это получал! Так вот, больше я на вас не работаю, и можете катиться ко всем чертям.
Однако постоянные неудачи на скачках очень быстро обратили его сбережения в ничто, и Гирланд уже жалел, что так неосмотрительно порвал с ЦРУ.
Вот уже почти пять месяцев он бродил по улицам и переулкам Парижа с фотоаппаратом через плечо в поисках одиноких хорошеньких американок, впервые приехавших в Париж. Он их фотографировал и предлагал снимки в обмен на десятифранковый билет. Гирланд очаровывал женщин, как Святой Франциск птиц, и нередко новая фотомодель сопровождала его в холостяцкую мансарду. «Вероятно, существует и более презренное занятие, – говорил он себе, поглядывая на стоящий на столе фотоаппарат, – но не так уж и много…»
Сегодня день выдался совершен
Далее|
Назад