лила. Потом спустилась на лифте в вестибюль – в одной руке чемодан, в другой револьвер, – представляешь, какой там начался, переполох? И выбежала на улицу. А мимо проезжала патрульная машина, заметили ее с револьвером, остановили, но она начала палить. Они ответили тем же, ранили ее, и, когда доставили в больницу, она уже умерла.
– Не иначе сошла с ума, – предположил я.
– Это была Лючия Поффери, – объяснил Колдвэлл. – Нэнси Хэмел погибла, когда мы брали виллу.
"Ну вот, – подумал я. – Все кончено. Никакого миллиона. Снова придется вкалывать”.
– Я представляю себе это так, – начал Колдвэлл и стал рассказывать мне то, что я и сам мог бы ему рассказать. Я его не слушал.
Когда он кончил, вошла сестра и сказала, что мне нужно отдохнуть. Колдвэлл выразил надежду, что я скоро снова встану на ноги, и ушел.
Всю следующую неделю ко мне никто не приходил. Я валялся в полном одиночестве. Надеялся, что Берта хотя бы пришлет мне цветы, но от нее ничего не было. Наверное, вышла за своего чудика
Далее|
Назад