и лицом, с почти
черными руками, вошел Горелов. Его глаза немного смущенно, но весело и
открыто смотрели на капитана.
Капитан встретил его дружелюбной улыбкой.
-- Нехорошо, нехорошо, Федор Михайлович! -- говорил он, пожимая руку
Горелову. -- Ведь там ужасная температура. Изжариться можно! А лишние восемь
-- десять миль хода не так уже важны сейчас "Пионеру".
-- Прошу прощения, Николай Борисович! Я не мог допустить такого
положения в походе. А сердце у меня хорошее, и я не боюсь жары.
Капитан помолчал и медленно произнес:
-- Вы, вероятно, хотели сказать, Федор Михайлович, что сердце у вас
здоровое... Ну ладно! Идите к себе. И все же,-- добавил он, усмехнувшись,--
ждите появления вашей фамилии завтра в приказе...
Горелов поклонился и молча вышел. Капитан погрузился в рассмотрение
карты рельефа дна и течений.
Наверху, на куполе экрана, появилась большая длинная тень с правильными
и плавными очертаниями, заостренная спереди и
Далее|
Назад