было счастливым избавлением. Он так страдал и так стойко все переносил.
Хельга заплакала, и Хинкль вышел из комнаты.
Он остановил сестру Терли в дверях.
– Мадам нужно побыть одной, сестра, – сказал он шепотом. – Она была такой доброй, такой достойной и верной женой. Для нее это очень горестная утрата.
Хельга, слышавшая эти слова, содрогнулась.
Такая добрая, такая достойная и верная!
Она вновь увидела искаженное лицо Германа, его непослушные губы, пытающиеся выговорить слово “шлюха”!
Зарывшись лицом в подушку, она безудержно разрыдалась.
Следующие четыре часа были худшими в жизни Хельги.
Терзаемая угрызениями совести, раскаянием и отвращением к себе, Хельга видела самое себя такой, какою, по ее мнению, видят миссис Рольф окружающие.
“Итак, Герман умер, – думала она про себя? – Ты желала его смерти, ты непрестанно призывала ее к нему, потому что хотела завладеть всеми его деньгами. Ты не думала ни о чем, кроме денег. Теперь он наконец мертв, и умер, ненавидя тебя. После нескол
Далее|
Назад