ажом выше заголосила другая.
Лицо Натли было серым, отсутствующим, безучастным – такое лицо могло быть только у покойника. – Я чувствовал себя совершенно разбитым, но все же через силу повернулся и, стараясь не шуметь, заспешил по коридору к лестнице.
Женщина уже не кричала, она вопила, видимо, высунувшись в окно: «Полиция! Убили! Полиция!» Меня охватила паника. Я побежал по лестнице, чувствуя, как тяжело дышать и как ползут мурашки по телу. Но в вестибюле меня ждало еще одно потрясение.
За конторкой в луже крови лицом вниз лежал дежурный. Кто-то нанес ему страшный удар в правый висок – так же была убита Долорес Лэйн.
К этому времени вид насильственной смерти уже не вызывал у меня неописуемого ужаса – наверное, стал привыкать, – и я остановился посмотреть на тело. В эту самую секунду где-то вдалеке послышался вой полицейской сирены, и я замер на месте.
Чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди, я бросился к двойным стеклянным дверям на улицу, но тут же понял, что таким путем
Далее|
Назад