осились обрывки мыслей, и среди них мелькнуло:
"Испортилось радио... Почему?.. И фонарь. Оба сразу. Почему?"
Вдруг крошечная надежда мелькнула в сознании Павлика: "А может быть,
осьминог ничего не сможет сделать со скафандром. Меч-рыба не побила его.
Кашалоту не под силу..."
И действительно, он лишь теперь осознал, что не чувствует никакого
давления, никаких болей от могучих, вероятно, сжатий гигантского
головоногого. Павлик сразу ободрился. Глаза уже привыкли к темноте, и
Павлик, осмотревшись, увидел, что осьминог, возвышаясь над ним двухметровым
холмом, держит его, опутав тремя гибкими руками, а остальными упирается в
дно и ползет к выходу. Гладкое тело и руки легко раздвинули перепутанную
завесу водорослей и выскользнули из трюма вместе с добычей.
Снаружи было светлее.
Посмотрев кверху. Павлик заметил над судном легкое серебристое сияние.
"Они еще там... -- подумал он. -- Дерутся..."
Опять страх охватил его.
Далее|
Назад