ержал и попросил телефонистку переключать всех на этот офис. Мисс Бернстойн вряд ли была в состоянии справиться с внезапным потоком звонков, но это не волновало Гарри. Услышав в трубке ее истеричный голос, он решил первым делом избавиться от нее, когда все успокоится. Эта мысль немного подбодрила его, но он все еще не оправился от потрясения и чувствовал себя мерзко. Ему не верилось, что Лиза лежит наверху в своей спальне мертвая и изуродованная. Пусть он никогда не любил ее, но он жалел ее. Какая смерть! Представив себе, как осатаневший головорез, пробравшийся в спальню, раз за разом обрушивает бронзовую статуэтку на беззащитное, осунувшееся от боли, жалкое лицо спящей, Гарри почувствовал тошноту. Он просидел три часа, прислушиваясь к топоту ног над головой на лестнице, в коридорах, к приглушенным голосам людей, которым не было дела до Лизы. Их интересовал только убийца. Зверское и жестокое убийство – так выразился шеф полиции. Что же с ней сделали, если даже бывалый коп заговорил та
Далее|
Назад