рошо, мадам.
Интонация Бейнса давала понять, что он считает мадам старой истеричной дурой. Через четыре минуты, когда миссис Ловенстейн уже теряла терпение, в трубке опять раздался голос Бейнса – растерянный и потрясенный.
– Весьма огорчен, мадам, но драгоценности пропали.
– Все? – взвизгнула она.
– К сожалению, да, мадам.
– Зовите полицию! Я немедленно возвращаюсь!
Тем временем миссис Джексон, бывшая манекенщица, сохранившая фигуру несмотря на свои 52 года, тоже услышала девятичасовые новости. Она сидела на палубе яхты, стоявшей на якоре в бухте Майами.
– Элик! Ты слышал? – воскликнула она, выключив транзистор.
Ее коренастый, шестидесятилетний муж, который пил виски за завтраком, с трудом оторвался от финансовой полосы «Майами таймс» и хмуро посмотрел на жену.
– Что слышал?
– Неужели ты никогда ничего не слушаешь? Убили Лизу Льюис и украли ожерелье!
Джексон отложил газету и свистнул.
– Убили? Вот так-так! Повезло Гарри. Теперь все деньги перейдут к нему.
– Элик! – Мона Д
Далее|
Назад