вятников! – зарычал он полным ненависти и злобы голосом. – С меня довольно! Убирайтесь отсюда! Поняли? Из-за таких скотов, как вы, все аварии и происходят! Чтоб вы сгорели вместе с вашими железными ящиками! Убирайтесь живо! Все убирайтесь!
Толстяк процедил сквозь зубы:
– Я же говорю, настоящие фашисты, – и зашагал к своей машине.
Я вернулся к «понтиаку», завел двигатель, развернулся и быстро поехал домой.
В гостиной в большом кресле, съежившись, сидела Люсиль. Вид у нее был несчастный, беззащитный и затравленный, а цвет лица напоминал старый пергамент.
Когда я вошел, она замерла, пожирая меня испуганными глазами.
– Ну как, Чес, все в порядке?
Я подошел к бару, налил себе двойное виски, чуть разбавил водой и жадно выпил.
– Я бы этого не сказал, – произнес я, садясь в кресло.
Посмотреть ей в глаза – это было выше моих сил.
– О Боже…
Наступила долгая пауза. Потом она пробормотала:
– Ну а вы хоть… вам удалось увидеть?..
– Там была полиция… – Как сказать ей, что он убит? – Я е
Далее|
Назад