тебе честное слово. Потому что, раз ты сознался, значит перед нами полностью разоружился и тебе опять можно до- верять. - Перед кем это - перед вами? - не понял я. - Как это перед кем? Перед партией, конечно! Тут я понял, что это говорится на полном серьезе, и не на шутку обеспокоился. Последующие полчаса, не жалея сил, он пытался не мытьем, так катаньем вынуть из меня признание в любострастных действи- ях с женой французского посла. Я держался с мужеством обречен- ного. Собеседник мой измучил меня и измучился сам. Лоб у него взмок. Он снял пиджак и повесил его на спинку своего секре- тарского стула. - Ну, хорошо, - сказал он, - в конце концов есть и другая сторона вопроса. Я ведь не только партийный секретарь, но еще и мужчина. Мне просто интересно знать - правда ли, что у фран- цузских женщин все не так, как у наших, а на порядок лучше? Да ты не сомневайся, я никому ничего не скажу! Я уныло стоял на своем. - Послушай,
Далее|